?

Log in

No account? Create an account
z krug

Бешеная лошадь Лилит. Мутации полов в условиях постсовременности.

Бывшему директору по рекламе журнала Оффисьель посвящается.

"Мы живем на женской планете, где мужские роли весьма незначительны. Мужчины - всегда дети, сколь бы не тешились они патриархатом, гениальностью, игрой в науку и власть".
Головин

«Из двух оппозиций одна стремится быть единством в отношении другой». (N.Cusa. De coniecturis)

Современность - мир победившего женского. Мужские ценности, само мужское сегодня история, музейный экспонат эпохи варварства. Дикари, умиравшие не пойми за что, жестокие к себе и другим ради того, что придумали в своих головах… Ради того, что и стало историей, которая почти уже было закончилась.
Некорректно говорить о «победе». Само это слово – оттуда, из мира, который истлел до неразличимости. Мужское угасает, уставшее, в преддверии нового начала. Мы уходим в покойную дурную бесконечность достаточности ценностей воспроизведения рода.
Незаметный в привычности свет солнца просто безличное хайдеггеровское «есть», которое затерялось в многообразии форм того чему само дарит жизнь. Многообразие мира, жизнь земли, бесконечность и красота формы произрастали из холодного строго жестокого в своем тоталитарном единообразии неба. Субъект и объект: активное в собственной строгой статике Бытие постигает (Логос) оплодотворяя пассивное в своей суетной витальности Сущее.
Суверенность мужского неба вообще не может быть детерминирована внешним. Любое извне, любые обстоятельства для него только знаки, только карта, которая может влиять, вести, но только не в главном, только не целью ни в какой из точек пути. Сущее – в значимом аспекте ещё и карта Бытия ведущая к самому Сущему. Женское это карта и цель мужского пути, теряющая всякий смысл в отсутствие своего первопроходца, того, кто сможет завоевать эту полноту. Отсюда всепонимающая, но ничего не осознающая женская мудрость.
В истории много 100% женщин. Но 100% мужчина будет один. Как сперматозоид и солнце. Герои, аскеты, любые творцы и спецназ философов – это великие репетиции, его попытки, дерзание. Те, кто прокладывает путь, своими надгробьями обозначая ему направление и показывая карту.
Мужское это единица не признающая дуальности. Это или черное или белое. Но всегда претендующее на собственную единственность и тотальность. Мужское это политическое, это власть. И в её дерзании – мужское. «Выживет только один».
Женское, напротив, вбирает в себя спектр. Женское это два одновременно и в слиянии. Женское не понимает войны. В женском сосуществуют два и больше.
Неразрешимые мужские дилеммы: либо-либо, перекресток, бог и дьявол, правда и ложь смешны в «равноправии и равнолевии». Механизм мужского борения, противоборства, зенита и надира, войны противоположностей чужд статике женского.
Мужское это иерархия. Из тотального примата женского современное их программное снятие во всех сферах жизни, оттуда все эти «меньшинства», «равенства» и «толерантности». Все «имеет право», «нет войне», «будьте терпимы».
Маленькое сытое счастье рециклирования, продолжения рода. Дурная бесконечность энтропии, противоречащая законам жизни.
В XVIII веке свободную мужскую экспансию взялись использовать экономически целесообразно, расточительность и легкомыслие заменились приобретательством и накоплением собственности, что абсолютно чуждо мужскому принципу. Началась буржуазная эпоха и постепенное превращение мужчины в… недоделанную женщину. Мужчина утратил активную самодостаточность, и ценность его бытия сместилась во внешний мир. Он перестал притягивать, он стал притягиваться, из хозяина превратился в слугу.
Буржуазные ценности это женские ценности. Солнце померкло. Иллюзия самостоятельности луны, которая светит остатками когда то отраженного но погасшего света. Война, как радикальное выяснение рыцарских отношений, охота, как рекогносцировка и рискованный динамизм, смертельно опасные навигации, - всё это уступило место банкирским конторам и прагматическим разработкам.
Но когда sol ivictis (непобедимое солнце) теряется в периферии вселенной и бесконечная ночь говорит – это лишь атом света в мириаде подобных солнц, героический фаллос сникает. Единый рожден быть богом или ничем, его контакты с четными числами катастрофичны. Геракл в тряпках Омфалы, Омфала в львиной шкуре героя.
Женщина вершина биологического вида Homo. Её смысл – сохранение. Достигнутое в ходе эволюции, род, продолжить линию. Женская красота. Совершенство статики достигнутого. Женщина шедевр вершина и итог животного мира, вида под названием «человек». Мужское имеет смысл только в дерзании выхода за эти пределы. Разорвать линию, рискнуть, жизнь как эксперимент … Мужское имеет смысл только в уродстве обезьяны слезшей с дерева. Любая война, любой поиск, открытие, жертва, история это дерзание мужского, не желающей спокойно сидеть на дереве обезьяны. Цель и смысл мужского далек, он где то в той точке фазового перехода, в которой маргинальная обезьяна, объявившая всему миру войну стала человеком. Там, где чем то станет человек. Мужское это шанс Бога. Мужчины еще нет. Есть попытки.
Странная оговорка Ницше, что в любви женщина ищет женское и мужчина мужское. Мужчина ищет вамп, которая возьмет на себя ответственность за его собственную неспособность к шагу, творению события, к волению. К мужскому. Женщина визжит от смазливого мальчика- педераста от собственной неспособности к красоте (далеко не статичной, как принято считать, категории «данности»). Это недомужчины. Это недоженщины. Век расшатался. Полки хищных баб и раскинувших ноги разносексуалов маршируют рядами масскульта и глянца. И если пенис самца вопиет только своей пустотой, отсутствием фаллического мужского властного волевого, то хищная баба агрессивна как любой вакуум. Головин из вневременного пространства своей роскошной вечности описывает это близким себе языком великих поэтов. Во времени, которое ещё не кончилось, женщины мужского начала, эти богини тестостерона воспевались как редкий цветок, как пагубная красота, засасывающая мужское в провал собственного отсутствия. «Закат романтического солнца сопровождался восходом черной луны или, говоря прозаически, женской эмансипацией». Сегодня это тираж. Слабое время стимулирует женскую ориентацию на собственный тестостерон. Теплицы гламура и глянцы, искусственно создаваемая реальность выращивает стерильное. «Первым делом самолёты» вырезали друг друга в кровавых бойнях великого прошлого века. Для последних людей различие полов неуютно. Неистовый фаллос мужского желанен, но безопаснее держать его изображение в аквариуме телевизора
Самодовольное, статичное, смотрящее вниз, детерминированное внешним в любом его виде это из мира пениса. Попытка, риск, нестабильность - только дерзание движения становления делает мужчиной.
А сегодня уже только в кино показывают, как влюбляются в «негодяев». В мужское, основа которого сугубо следование своему пути в пренебрежении любым внешним, любым женским «поставом» быта, формальным, моралью. Единственная мужская правда – «Я», свой путь. И пусть выживет только один. «Негодяй» - говорит общество устами тех, кто сник родом, семьей и моралью. А на самом деле женщина не согласна. Только в нём её собственный смысл. Женское – это отдаться Ему. Проблема современности что Его нет. Пенису не отдаются. Пенис – не более чем поливальная машина в теплице воспроизводства дурной бесконечности. Он нужен не далее как до нового технологического витка.
Чем я хуже мужчины? » девятнадцатого века сменилось «я во всех отношениях лучше, умней и талантливей этой похотливой обезьяны». И поскольку поблек мужской эстетический идеал, предполагающий принцип «единого», пленительно красивый герой постепенно исчез даже с экрана. Стандартно-рекламная красота - акциденция современной деловой особи. Мужчины? Пока ученые не изготовили «синтетической спермы», надобно дрессировать «носителей детородного члена», дабы этот орган не причинял слишком много хлопот. Всякая женщина может стать более или менее красивой, ибо «красота» пристала «прекрасному полу», а мужчины…Пусть у «них» волосатые ноги и грудь, жалкие ягодицы, дряблый толстый живот, под которым болтаются большие тестикулы и сморщенный маленький пенис (в эрекции он смотрится еще отвратительней), деньги и репутация – вот «их» красота.
Уже сейчас в среде суетного московского планктона значимость пенисов задает разве что их недостаток в среде нахлынувших провинциальных самок. Это последнее. На следующем витке у пениса не останется никаких конкурентных преимуществ и лунная похоть низведет его к рабскому уделу в иерархии полов. Матриархат – это власть когда то отраженного света давно потухшего солнца. В мире обреченном на умирание.

Comments

Греки с их жёстким противостоянием хаоса Геи и миропорядка Зевса.
Триер с "Антихристом".
Спасибо за Головина.
да, Триер парень тонкий. интересно Меланхолию дождаться
Смерть мажорам!
ты о ком